Q1. Расскажите, пожалуйста, о себе и о том, почему вы решили стать волонтёром!
Здравствуйте. Я мигрантка и студентка из Китая LI QIWEN (Lee Chi-won), окончившая в Корее бакалавриат и магистратуру. Я окончила магистратуру по социальной работе в Сеульском национальном университете и сейчас готовлюсь к поступлению в докторантуру, потому что хочу непосредственно помогать на местах в различных трудностях, с которыми сталкиваются в корейском обществе мигранты, включая меня саму. Занимаясь волонтёрством в Семейном центре (Family Center), я в основном планировала и проводила разные программы для женщин-мигранток, вышедших замуж, и их детей. Этот опыт заставил меня глубоко задуматься о том, как живут мигранты, не сумевшие обосноваться в корейском обществе, и какая поддержка нужна на местах. Исходя из этой проблематики, я как «исследовательница, принадлежащая к самой группе» продолжаю исследования и практику, направленные на реальное улучшение жизни мигрантов. В магистерской диссертации я проанализировала влияние социальной поддержки мультикультурной молодёжи на определённость профессионального выбора и показала, в частности, важность поддержки со стороны учителей на уровне школы. Это стало поводом, и сейчас я работаю в группе YES, которая помогает наращивать возможности молодых беженцев, и помогаю подросткам и молодёжи становиться самостоятельными и расти.
Q2. Чем именно вы сейчас занимаетесь в группе?
Сейчас в группе DR я отвечаю за проведение и подготовку мероприятия <«Диалог с беженцами»> (Dialogue with Refugees). Я заполняю документы для подготовки мероприятия и приглашаю спикеров, а после его окончания делаю карточные новости и публикую их в Инстаграме. ‘Я работаю в группе YES по расширению возможностей молодых беженцев и подростков. Основной проект группы — «Стипендия доброго самаритянина», и в 2025 году в четырёх выпусках, с 11-го по 14-й, мы выдаём стипендии и проводим разные волонтёрские мероприятия. Кроме того, для беженцев-молодёжи, которым из-за недостаточного знания корейского языка трудно в повседневной жизни и учёбе, мы около трёх месяцев вели подготовительные курсы к тесту на знание корейского языка (TOPIK) и оказывали помощь в учёбе. 8 ноября мы провели «Площадку для разговоров о расширении возможностей молодых беженцев и подростков». В ней вместе участвовали стипендиаты и не стипендиаты и свободно делились мыслями, а двое активистов с опытом учёбы за границей и молодые беженцы вели глубокий разговор об учёбе, изучении корейского языка, увлечениях, планах на будущее и других темах, и это было значимое время.Диалог с беженцами»: чтобы истории спикеров эффективно доносились на мероприятии, я заранее встречаюсь со спикерами и общаюсь с ними, а также составляю рекламные материалы и открытки. Чтобы развивать программу дальше, мы также провели семинар и вспомнили всю проделанную работу.
Q3. Какая деятельность или какой момент за время вашей работы запомнился вам больше всего?
Больше всего мне запомнилась «Площадка для разговоров о расширении возможностей молодых беженцев и подростков», состоявшаяся 8 ноября. Я специализируюсь на практической социальной работе в магистратуре и ранее проходила практику и занималась волонтёрством в нескольких учреждениях социальной работы, поэтому считала, что сам по себе процесс планирования программ мне знаком. Однако эта работа стала первой программой, за все этапы которой, от планирования до проведения и документирования, вдвоём отвечали мы сами. До самого дня перед мероприятием я вместе с педагогом Jin-byeol готовила анкету и сценарий ведения, было много тревог и нагрузки, но в сам день мероприятия, видя, как участники-молодёжь активно делятся мыслями и опытом, я почувствовала огромное удовлетворение и ощущение достижения. Этот опыт научил меня тому, насколько важен подход, ориентированный на участников на местах, и тому, что практика завершается в сотрудничестве.
Q4. Что, по вашему мнению, нужнее всего, чтобы наше общество жило вместе с беженцами?
Самая большая проблема, которую я вижу на местах, состоит в том, что система управления мигрантами, включая беженцев, действует с позиции «управления», а не «поддержки». В централизованной системе, ориентированной на Министерство юстиции (Ministry of Justice, MOJ), реальную поддержку оказывают, распределяя роли между собой, центры для иностранных жителей местных самоуправлений, Семейные центры (Family Center) и частные некоммерческие организации. Но эта система не связана между собой органично, поэтому для самих людей поддержка по-прежнему выглядит сложной и разрозненной. Поэтому, по моему мнению, прежде всего нужна структурная перестройка административной системы, то есть реальная система связей, позволяющая сотрудничать центру и регионам, государственному и частному секторам. Кроме того, предубеждения в отношении беженцев и мигрантов дольше сохраняются как проблема «восприятия», чем как проблема политики. В ситуации, когда предвзятые репортажи СМИ легко искажают общественное мнение, гражданские организации и учреждения поддержки должны вместе постоянно вести обучение и кампании, меняющие восприятие коренных жителей. Я верю, что такие изменения станут не просто улучшением системы, а отправной точкой, с которой корейское общество начнёт смотреть на разнообразие с позиции «сосуществования», а не «управления».
Q5. Какие «изменения» вы почувствовали, работая в MAP? Какие «изменения» вы хотели бы производить в дальнейшем?
Занимаясь деятельностью в MAP, я заново достала свою идентичность «социального работника с лицензией в шкафу». Я изучала социальную работу и проходила практику и волонтёрство в разных местах, действуя внутри «системы предоставления услуг», но на месте вновь почувствовала, что слишком много людей, особенно мигрантов и беженцев, остаются за пределами этой системы. Иммиграционное управление и социальная работа в Корее по-прежнему действуют в рамках публичности, поэтому мигранты часто оказываются объектом не поддержки, а управления. Поэтому мне было жаль, что и в науке мигранты остаются скорее «исключительным явлением», чем «темой исследования». Но работа в MAP изменила эти мысли. «Я не просто та, кто помогает, а человек, который может говорить как мигрант и как исследователь». Осознав это, я достала из шкафа лицензию социального работника и стряхнула с неё пыль, можно сказать. В дальнейшем я хочу, связав свой научный потенциал с опытом самой принадлежащей к группе, добиваться того, чтобы жизнь мигрантов выражалась на языке исследований и политики. MAP стала для меня местом, где я заново открыла «себя как практика», и первым шагом к тому, чтобы истории мигрантов переводились на язык общества.
Q6. Как MAP стоит подходить к людям, которым трудно воспринимать проблему беженцев?
Я думаю, что многим коренным жителям трудно воспринимать проблему беженцев и мигрантов потому, что они видят в них «объект помощи» и «конкурентов». Особенно когда укореняется представление, что рабочие места и социальная поддержка — это «доля только граждан страны», подход, делающий акцент на трудностях беженцев, рискует, наоборот, усилить негативную реакцию. Поэтому в дальнейшем MAP стоит не говорить в центре о «трудностях беженцев», а показывать, как беженцы и мигранты вместе растут и вносят вклад в корейском обществе. Например, нужен канал, где в разных формах, в видео, интервью, на выставках, делятся историями беженцев, которые учатся, работают и вносят вклад в местное сообщество. То есть естественно показывать их не как «нуждающихся в помощи», а как «соседей и сограждан-коллег, живущих рядом», и это, по-моему, лучший способ, с которым MAP может подойти к тем, кому трудно воспринимать проблему беженцев.
