Q1. Расскажите, пожалуйста, коротко о себе и о том, почему вы решили стать волонтёром MAP!
Здравствуйте! Я Kim Hui-yeon, волонтёр группы MHPSS. Я подала заявку в волонтёры MAP ради достоинства и восстановления беженцев. Меня интересовали международное неравенство и права уязвимых групп, и особенно давно я мечтала защищать детей, пострадавших от войны и насилия. Сейчас я изучаю сотрудничество в целях развития и международное здравоохранение, а ранее, участвуя в проекте по улучшению доступа к медицине для лиц без регистрации проживания, увидела проблему права беженцев на здоровье, вызванную разрывом между системой и практикой на местах. Это помогло мне понять, насколько важна роль гражданского общества, заполняющего пробелы, чтобы беженцы реально могли получить нужные им услуги и права. Я считала, что MAP — это место, где происходит такая солидарность, и подала заявку, желая внести свой вклад в эти изменения.
Q2. Чем именно вы сейчас занимаетесь в группе?
В <проекте MHPSS-CHILD> для детей-беженцев, которым нужна терапия развития, я самостоятельно ищу подходящие логопедические учреждения с учётом маршрутов передвижения, школьного расписания, возможности лечения и направляю детей туда. При необходимости я лично посещаю учреждения или сопровождаю на консультации, а в сотрудничестве с социальными центрами и специализированными учреждениями стараюсь найти для ребёнка наиболее доступную поддержку. Кроме того, я планирую сессию для родителей (Parenting Session) и фокус-групповую дискуссию (Focused Group Discussion) для родителей детей, испытывающих трудности в развитии, и участвую в представлении программы, согласовании расписания, сборе предварительных вопросов и продумывании тем лекций приглашённых специалистов. Через эту деятельность мы стремимся облегчить бремя, связанное с развитием и эмоциональным состоянием, и вместе создать основу, на которой и родители, и дети смогут стабильнее обустроиться в корейском обществе.
Q3. Какой момент за время вашей работы запомнился вам больше всего?
Мне запомнился момент, когда в рамках проекта помощи детям в кризисной ситуации я посетила семью ребёнка и сопровождала на консультацию в центре развития. Около месяца я вела этот случай и понимала ситуацию ребёнка и трудности направления в учреждение, но когда я побывала на месте, проблему удалось увидеть яснее. Из-за особенностей района, где нет собственного автомобиля и недостаточно общественного транспорта, даже дорога до ближайшего центра была нелёгкой. Общаться было трудно, и во время консультации тоже требовался переводчик, поэтому без поддержки MAP было бы трудно получить подходящую возможность лечения. Этот опыт показал мне, как важно тщательно выяснять конкретную ситуацию семьи и оказывать реалистичную поддержку. До сих пор я ищу подходящее по условиям учреждение и не сдаюсь, стараясь, чтобы ребёнок получил необходимое лечение.
Q4. Что, по вашему мнению, нужнее всего, чтобы наше общество жило вместе с беженцами?
Я считаю, что необходимо гарантировать беженцам право на защиту в рамках системы и право пользоваться необходимыми услугами. Поэтому нужно усилить доступность и поддержку в процессе рассмотрения прошений о признании беженцем, повысить долю признания беженцев и сократить число тех, кто оказывается в слепых зонах защиты. Если признать беженцев членами общества, они смогут стабильно обосноваться в обществе благодаря возможности легально работать, и можно будет реально поддерживать их средства к существованию и самостоятельность. Кроме того, нужно расширить систему информирования, чтобы можно было пользоваться основными услугами, такими как медицина, образование, консультации, и усилить услуги перевода, чтобы беженцы могли использовать их на местах. Особенно при мониторинге детей, охваченных программой помощи, я видела, что, хотя участники одной и той же программы, ход дела различается в зависимости от местного сообщества, образовательных учреждений, семьи и сетей.
Я поняла, что недостаточно просто думать: «Раз есть система, всё будет хорошо» или «Раз учреждения связаны, всё будет хорошо». Я почувствовала, что очень важно, чтобы разные люди, связанные с ребёнком, активно сотрудничали и прилагали усилия. Благодаря этому, как мне кажется, можно обеспечить ребёнку более устойчивую и надёжную поддержку и сделать так, чтобы в похожих случаях или при необходимости другой помощи поддержка оказывалась немедленно и стабильно. Если такая институциональная и практическая поддержка будет обеспечена, то, как я думаю, беженцев смогут естественно принимать не как «других», нуждающихся в особой помощи, а как соседей и коллег, которые живут с нами в корейском обществе и пользуются обычными правами и поддержкой.
Q5. Какие «изменения» вы почувствовали, работая в MAP? Или какие «изменения» вы хотели бы произвести?
До работы в MAP беженцы были для меня расплывчатым, абстрактным понятием. Но теперь я могу представить конкретных людей, у которых есть лицо и имя. Накопленное время, когда я слышала голоса по телефону и встречалась лицом к лицу на интервью, позволило мне узнать их жизнь более объёмно. Особенно я думаю о них не как об одной группе, а как об отдельных людях, у которых потребности разные в зависимости от ситуации. Поэтому я поняла и то, насколько важна индивидуальная поддержка. Я хотела бы, чтобы мир был таким, где, когда нужна помощь, можно протянуть друг другу руку. Я верю, что если в день волонтёрства собирается небольшое усилие, чтобы связаться ещё хотя бы с одним беженцем, больше общаться и больше помогать, то это обязательно станет значимым изменением. Я хочу и дальше продолжать небольшие, но постоянные усилия.
Q6. Как MAP стоит подходить к людям, которым трудно воспринимать проблему беженцев?
Я считаю важным давать возможность встретиться с беженцами как с конкретными людьми. Сейчас в нашем обществе беженцы легко ассоциируются с экономическими и социальными трудностями, и существует предубеждение, что это следствие нехватки способностей у отдельного человека. Но на самом деле это активные люди, которые, спасаясь от насилия и преследований, проявили смелость ради лучшей жизни. Если MAP будет давать небольшой практический опыт, такой как участие в программах, волонтёрство, пожертвования, люди будут не просто получать информацию, а непосредственно связываться с беженцами, общаться и пережить опыт взаимной помощи. Я думаю, что благодаря такому опыту предубеждения против беженцев уменьшатся и сформируется желание быть солидарными вместе.
