[No. 24-12 Права человека #2]
12 апреля 2024 года Верховный суд вынес решение об отклонении без рассмотрения по существу кассационной жалобы, поданной потерпевшим по делу о фальсификации интервью с беженцами в Министерстве юстиции, который не согласился с решением от 22 декабря 2023 года об отказе в удовлетворении иска. В результате вступило в силу решение 10-3 апелляционной коллегии по гражданским делам Центрального окружного суда Сеула (председательствующая судья Lee Sang-a) о том, что в иске потерпевшего о возмещении ущерба к виновным чиновникам и переводчику они не несут ответственности за причинённый вред. Мы осуждаем безответственность суда, который даже не рассмотрел незаконное решение, отрицающее ответственность виновных чиновников и переводчика, и оставил его в силе.
Дело о фальсификации интервью с беженцами стало беспрецедентным нарушением прав человека со времени вступления в силу Закона о беженцах (Refugee Act) в Корее. Незаконность впервые вышла на поверхность в октябре 2017 года благодаря решению суда, признавшему серьёзные процессуальные нарушения; в сентябре 2018 года Министерство юстиции провело по собственной инициативе проверку, а в октябре 2019 года применило к виновным чиновникам дисциплинарные меры. В феврале 2020 года было принято решение о полном пересмотре дел примерно 2 тысяч просителей убежища, интервью с которыми проводились на арабском языке, а в сентябре 2020 года Национальная комиссия по правам человека Кореи (National Human Rights Commission of Korea) также признала нарушение прав человека и рекомендовала улучшить систему. Дело, совершённое за закрытыми дверьми и скрывавшееся любой ценой, благодаря многолетним усилиям самих пострадавших и гражданского общества получило огласку, и его незаконность была подтверждена. Тем не менее 3 декабря 2021 года, после примерно трёхлетнего ожидания, суд в мгновение ока отменил решение суда первой инстанции, которое признавало ответственность виновных чиновников, переводчика и государства за возмещение ущерба.
Апелляционное решение, вынесенное 5 декабря 2023 года, нагромождает доводы, с которыми никак нельзя согласиться, словно софизмы. Считая, что у виновных чиновников и переводчика не возникает деликтной ответственности за составление ложных протоколов интервью с беженцами, суд приводит бессмысленные основания, не более чем предубеждения и домыслы: «трудно понять, как истец, обладая значительными знаниями и будучи способным общаться по-английски, мог верить, что причины его ходатайства о признании беженцем точно переведены и записаны в протоколе интервью»; «подав ходатайство о признании беженцем, проситель получает возможность оставаться в стране и работать, поэтому даже при наличии подлинных оснований для признания беженцем у него есть стимул не добросовестно участвовать в интервью на начальном этапе ходатайства, а представить подробные показания и доказательства в последующих процедурах обжалования»; «среди чиновников существовало общее понимание проблемы, что на момент событий было много случаев ходатайств о признании беженцем с целью трудоустройства или по экономическим причинам». Кроме того, решение суда 2017 года, уже признавшее процессуальную незаконность ложного перевода и ложных записей, суд отклонил по совершенно не относящейся к делу причине — «управляющий адвокат юридической фирмы, представлявшей то дело, был привлечён к уголовной ответственности», — а решение Национальной комиссии по правам человека использовал как довод в пользу отрицания ответственности виновных чиновников и переводчика, сославшись на то, что оно «обращает внимание на ответственность Министерства юстиции и сосредоточено на рекомендации улучшить систему».
Между тем апелляционное решение, признавая в отношении виновного чиновника, что «наличие противоправного деяния, а именно того, что в ходе интервью с беженцами конкретные обстоятельства не были должным образом выяснены, вполне установлено», в то же время сочло, что это «ближе к действию по небольшой неосторожности, чем к умыслу или грубой неосторожности». В качестве оснований суд называет то, что виновный чиновник тогда не был ответственным лицом, например инспектором по рассмотрению дел беженцев; что утверждающее должностное лицо пренебрегло обязанностью руководства и надзора; что из-за указания об ускоренном рассмотрении чрезмерно выросла нагрузка и возникли структурные проблемы из-за плохих условий работы, включая нехватку интервьюеров и переводчиков; и что, напротив, виновный чиновник получил благодарность, поскольку быстрая обработка дел была признана добросовестным исполнением обязанностей. Однако совершенно невозможно согласиться с оценкой суда, который выдал виновному чиновнику индульгенцию, заявив, что «с учётом обстановки того времени это было неизбежно», притом что чиновник пренебрёг самой основной обязанностью сотрудника, проводящего интервью, — полностью выслушать показания просителя убежища и добросовестно занести их в протокол интервью, — старался изо всех сил лишь повышать показатели в ответ на незаконное указание об ускоренном рассмотрении, которое Министерство юстиции тогда принудительно проводило в жизнь, и не только этим ограничился, но и вовсе незаконно сфальсифицировал протоколы интервью просителей убежища.
Виновные чиновник и переводчик до самого конца судебного процесса не проявили ни малейшего раскаяния в своих противоправных действиях; более того, виновный чиновник в ходе процесса злоупотребил полномочиями и незаконно разгласил связанные с иммиграцией сведения других просителей убежища, представив их в качестве выгодных для суда материалов, оправдывал свои действия и без стеснения высказывал ненависть к беженцам.
Потерпевший по делу о фальсификации интервью, несмотря на то что уже прошёл трудный путь и был признан беженцем, в ходе судебного процесса вновь подвергся тому, что виновный чиновник, переводчик и их представители обращались с ним как с «ненастоящим беженцем». Несмотря на этот мучительный и долгий процесс, потерпевший, чувствуя ответственность за то, что государство и виновные должны нести ответственность за дело о фальсификации интервью с беженцами, переносил вторичную виктимизацию и участвовал в судебном процессе. Суд первой инстанции придал высокую доказательственную силу показаниям истца и нескольких потерпевших, интервью с которыми были сфальсифицированы так же, как и с истцом, и признал ответственность виновных чиновника, переводчика и государства за возмещение ущерба; апелляционный же суд, дословно перенеся в текст решения доводы виновного чиновника и переводчика, легко отменил решение первой инстанции, а Верховный суд даже не стал вникать в дело и отвернулся от страданий потерпевших.
Если нельзя привлечь к ответственности за возмещение ущерба даже за столь серьёзный проступок, равносильный преступлению, как «фальсификация интервью с беженцами», то второе и третье дела о фальсификации интервью с беженцами могут повториться в любой момент. Из-за незаконного решения суда обеспечение прозрачности, профессионализма и справедливости корейской системы рассмотрения ходатайств о признании беженцем стало ещё более отдалённым. Суд должен был контролировать противоправные действия административных органов и их чиновников и защищать пострадавших людей путём справедливого судебного разбирательства, однако он вынес ошибочное решение, основанное на предубеждениях, и не приложил даже усилий, чтобы пересмотреть его; мы осуждаем это безответственное поведение суда.
17 апреля 2024 года
가톨릭근로자회관, 경동건설 고 정순규 유가족 모임, 공익법센터 어필, 광적베타니아, 김성은, 난민인권센터, 명숙, 생명안전 시민넷, 소수자난민인권네트워크, 아시아의 친구들, 이주노동자노동조합(MTU), 이주민센터 친구, 이주여성인권포럼, 인권교육센터 들, 인권운동네트워크 바람, 인권운동사랑방, 인보성체수도회, 임한비, 전진상우리집, 천주교의정부교구 이주사목위원회, 파주엑소더스, 한국이주인권센터, 한옥커즈, 화성외국인보호소방문 시민모임<마중>, 화우공익재단
난민인권네트워크(TFC(The First Contact for Refugee) 공익법센터 어필, 공익변호사와 함께하는 동행, 공익사단법인 정, 공익인권법재단 공감, 공익인권센터 드림(DREAM), 국제난민지원단체 피난처, 글로벌호프, 난민인권센터(NANCEN), 동두천난민공동체, 동작FM, 민주사회를 위한 변호사모임 국제연대위원회, 사단법인 두루, 성가소비녀회 의정부관구 동두천 베타니아, 성가소비녀회 의정부관구 파주 베타니아, 수원글로벌드림센터, 순천이주민지원센터, 아시아의친구들, 아시아평화를향한이주MAP, 이주여성을위한문화경제공동체 에코팜므, 이주민지원공익센터 감동, 외국인이주노동자인권을위한모임, 의정부 EXODUS, 이주민센터 친구, 천주교제주교구이주사목센터 나오미, 재단법인 동천, 재단법인 화우공익재단, 제주평화인권연구소 왓, 참여연대, 파주EXODUS, 한국이주인권센터)